Думаю, что значительная часть моей профессиональной идентичности, парадоксальным образом, полагается скорее на критический анализ экзистенциальной терапии, ее амбиций и места как терапевта, так и клиента в терапевтических отношениях, выстраиваемых в согласии с ее основополагающими принципами, чем на личные профессиональные верования и философские интуиции, которые, казалось бы, и привели меня, в профессиональном смысле, именно туда, где я сейчас нахожусь.