Мне близка экзистенциальная терапия как практика потому, что она отпускает быть жизнь жизнью, а человека человеком.

В некоторые моменты жизни это становится очень трудной задачей.

Ее основной механизм – особый вид заботы, в которую каждый из нас так или иначе всегда уже в своих жизнях погружен.

Терапии «научные», стремящиеся к аналогии с медициной, работают с расстройством и его симптомами, мешающими встроиться в нормальный социальный лад, ее механизм – расчет работающих шагов, формирование навыка быть немного более «правильным», что сделает более возможным жить таким собой среди людей.

Это нужная возможность, иногда необходимость, кому-то только так и возможно помочь.

Но мне созвучно, и я выбираю иметь дело с жизнью и человеком вообще.

Это странное мастерство, практика искренности (в православии есть лучшее слово – смирение), стремящееся видеть человеческую ситуацию вообще и свою уникальную в ней все яснее и выдерживать то, что видишь, понимая как свою собственную жизнь, от (из) которой не убежишь.

Выдерживать – интересное слово, оно как раз и означает – видеть свою ситуацию, свою жизнь, слышать и чувствовать свой эмоциональный ответ на нее, но не закрывать глаз, даже если больно или сильно не нравится видеть то, что проясняется все правдивее.

Или, на современном языке,

не формировать (продолжать поддерживать) симптом, иногда весьма причудливый, чтобы как-то обмануть себя и других, будто есть не то, что есть, а то, что хочется, чтобы было.