Многочисленные эмпирические наблюдения показали, что человек не просто смертен, но и «внезапно смертен». Между тем, как будто реализуя картезианский разрыв между когнитивным и протяженным, человек – вполне себе конкретный эмпирический человек – отказывается верить в эту накопленную тысячелетиями мудрость. Точнее, он всячески изгоняет из своей головы и мысль эту, и связанные с ней переживания.

При этом кажется, что взросление человека, его вертикальное становление из реактивной лужи во многом связано с вбиранием в себя этой идеи. И правда – что если человек (как становящееся существо) настолько человек, насколько он становится к смерти? Речь не про «выйти в окно» (это как раз уход от смерти, как мне интуитивно кажется – но требует отдельного размышления), а про честное проживание своей жизни как ограниченной и когда-то (и обязательно) обрывающейся в непознаваемую тьму.

Но что уж там – конечность жизни. Конкретному эмпирическому субъекту (у меня есть один такой друг) часто весьма непросто принять и смириться с любым переживанием конечности, любой маленькой смертью – завершенным (вроде бы) проектом, исчерпанными (вроде бы) отношениями, изжившей себя (вроде бы) мечтой детства и т.д. И лишь суровая экзистенциальная данность – в форме как правило смерти, физической недоступности той или иной маленькой жизни – иногда ввергает субъекта в подобные переживания.

Но большей частью тому ведь удается избегать подобных некомфортных переживаний!? Я вроде бы делаю выборы, но в душе – часто неосознанно цепляюсь за отброшенные альтернативы. Иногда они сами «отваливаются», и тогда мне кажется, что я тоже здесь сделал выбор. Но не являются ли подобные выборы своего рода заигрыванием с переживанием «Больше никогда не»? Заигрывание потому что вроде бы больше никогда не, но в рукаве при этом лукаво спрятана карта «Ну если очень захотеть, то всегда да». «На самом деле» все опции всегда доступны, я всемогущ, я буду жить вечно и всегда смогу вернуться к тому или иному «проекту». Такая вот еще одна игра, еще одна форма детскости.

И ведь эта игра – как мне получше спрятаться от смерти – не дает жить полно и онтологически вертикально. Накопленные «выборы» перегружают «картезианского мыслителя», переполняют его ошибками и сшибками и в итоге приводят к более ранней смерти мыслящей части, чем протяженной (физического тела).

Кажется, что оздоровляющий, оживляющий выбор – это всегда выбор под пристальным взглядом Смерти. Это выбор не вечного существа, но выбор на фоне вечности. Выбор умереть, то есть признание себя как конечного существа, видимо, и реанимирует живое в человеке. Но это не точно…