Поскольку группа дазайн-аналитического практикума по работе со сновидениями, принять участие в котором я всех сердечно приглашаю, пока ещё не полна, попробую заинтересовать потенциальных участников, делясь некоторыми примерами сновидений, которые приводит Медард Босс, и показывая дазайн-аналитический путь рассмотрения этих сновидений. Пусть первым примером будет следующий:

Молодой человек 20-ти лет, призванный в швейцарскую армию (а в Швейцарии в годы Второй мировой войны была мобилизация, хотя в боевых действиях швейцарская армия не участвовала), 
видит такой следующий сон:

С чувством тревоги он идёт по густому девственному лесу, пробираясь сквозь заросли. Пути он не знает, но в руках его большой нож, с помощью которого он прорубает себе путь через заросли кустарника и движется вперёд. Поскольку он не знает, куда идти, он прислушивается, не услышит ли он каких-то признаков человеческой жизни. И вдруг он слышит какое-то шуршание, звук, доносящийся сквозь кусты. Он решает идти туда, прорубает кустарник, но видит не человека, как он хотел бы, а огромную ядовитую змею, которая набрасывается на него и его кусает. Он выстреливает в змею из пистолета, убивает ее и затем ножом взрезает место укуса и начинает отсасывать кровь, чтобы высосать яд. Ему тяжело это делать, он никогда не делал ничего подобного, но тем не менее, он продолжает отсасывать яд, пока ему не становится совсем дурно. Он отключается, а затем видит себя уже в больнице, на больничной койке, рядом
сидит медсестра и спокойно, добрым взглядом смотрит на него.

Что можно заметить в этом сне? Мы видим, что сновидцу предстают словно два разных "мира":

• мир дикой природы, в котором царят опасность, непредсказуемость, необходимость двигаться на свой страх и риск, прорубаться и защищаться от опасных животных;

• и мир цивилизации — больничная койка, приветливая, доброжелательная медсестра, все уютное, "домашнее".

Соответственно, мы можем задуматься о том, как подобные два "мира" присутствуют в жизни этого человека; о разрыве между ними (на больничной койке он обнаруживает себя , после потери сознания).
  
Гипотетически мы могли бы, например, предположить, что этот молодой человек вырос в благополучной семье, в которой царила приветливая атмосфера, а попав в армию, столкнулся с чем-то таким, что воспринималось им наподобие этого дикого леса — в котором, при том, он не терялся, но как мог прорубал себе путь. Но может быть и не так. Этого
нельзя сказать просто по сновидению, такие предположения должны проверяться в терапевтическом диалоге.
 
Однако два способа быть, свои для этого молодого человека, тут явно прослеживаются:

• бытие при неподконтрольном ему сущем, с которым приходится иметь дело на свой страх и риск, и имея дело с которым он раскрывается в модальности силы: прорубает себе дорогу ножом, побеждает змею, отсасывает кровь из раны;

  
  

• и бытие в уютной и доброжелательной атмосфере цивилизованного мира, где он при этом как раз лежит без сил, больной, оказываясь предметом заботы врачей.

  
  

  Между этими способами быть — разрыв (потеря сознания).

Этот разрыв очень примечателен, хотя без беседы с самим человеком едва ли может быть понят конкретнее. Но задуматься о нём мы можем. Например, заметить, что такой разрыв может (гипотетически!) указывать на то, что раскрыться в силе этот человек способен, лишь "выпрыгивая" из уютной повседневности (наподобие того, как это иногда бывает у любителей экстремальных видов спорта).

Также этот сон наводит и на мысль, что сам этот молодой человек, в отличие от любителей экстрима, похоже как раз предпочитает уютную пассивность больного. Но если это оказалось бы так, терапевт думал бы здесь не о том, чтобы он выбрал экстрим, а о преодолении самого этого состояния "двух миров", о возможности так жить свою повседневность, чтобы в ней было возможно являть себя в силе.

Если развивать этот анализ дальше, можно выйти к вопросам о бытии собой, о бытии-к-смерти, о совести. Но на эти большие темы мы здесь лишь укажем, ведь невозможно объять их в кратком посте.