Пограничные ситуации – это не то, с чем мы время от времени сталкиваемся. Хотя признаться, я раньше именно так думал – пограничная ситуация – как событие, а не как данность. Но человек, утверждает Карл Ясперс, всегда погружен в них.

… есть такие ситуации, которые остаются неизменными по своей сути, даже если их мгновенное проявление меняется и их всеохватывающая власть скрыта от глаз: я должен умереть, должен страдать, должен бороться, я завишу от случайности, я с неизбежностью обнаруживаю собственную вину.

Другое дело, что человек предпринимает отдельные усилия по необнаружению подобного – трагического – положения дел, уходя в заботы, будучи занятым и т.д. Возможно, именно поэтому нам так тяжела скука, ведь скука грозит приоткрыть нам бездну нашего бытия, неумолимое крушение нашего мира. Поэтому столько дел, столько дел, и еще больше отвлечений, развлечений и прочего обезболивания…

Мы, люди, живем по очень трагическому сценарию, и каждый постоянно вырабатывает стратегии, с помощью которых ему не нужно об этом задумываться. Человек создает сам себе проблемы и трудности, тем самым делая себя занятым. Я развил множество стратегий уклонения: я много работаю, сочиняю музыку, хожу на баскетбол и в кино, у меня есть жена и дети, которые нуждаются в моем внимании. Однако все это не позволяет мне забыть […]. Мои механизмы отрицания не особенно хороши, и потому большую часть времени я провожу в страданиях. Кто-нибудь другой, наверное, сказал бы: «Это сумасшествие, мы все знаем одну и ту же истину, чего ж страдать? Давайте радоваться!» 

Для меня это трудно. Вуди Аллен

Получается, что человек – это такое – пограничное – существо по своей природе? И что же тогда – постоянно обнаруживать себя в крушении и ужасающей неопределенности? 

Звучит как-то жестко и требовательно, но вместе с тем, как ни странно, обнадеживающе – как будто эта оптика может стать ориентиром для культивирования человечности в себе.

Решающее значение для человека имеет то, каким образом он испытывает эту ситуацию крушения: остается ли оно для человека скрытым и только фактически в самом конце захватывает его, или же человек в состоянии видеть его неприкрытым как постоянную границу своего существования в каждый данный момент; хватается ли он за иллюзорные решения и успокоения, или же честно хранит молчание перед тем, что не поддается объяснению. То, как испытывает он свое крушение, лежит в основании того, кем становится человек.